Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 13, Рейтинг: 3.77)
 (13 голосов)
Поделиться статьей
Елена Алексеенкова

К.полит.н., менеджер по аналитической работе РСМД, научный сотрудник Центра глобальных проблем ИМИ МГИМО (У) МИД России

21–22 сентября 2017 г. в Российском совете по международным делам пройдет конференция, посвященная проблеме интеграции мигрантов. Почему эта проблема приобрела такое большое значение в сегодняшней России, которая стала страной иммиграции совсем недавно, и остается по-прежнему актуальной для Европейского союза, принимавшего мигрантов еще с 60–70-х гг. прошлого века? В чем опасность «недоинтеграции» и почему интеграция важна для экономического развития?

21–22 сентября 2017 г. в Российском совете по международным делам пройдет конференция, посвященная проблеме интеграции мигрантов. Почему эта проблема приобрела такое большое значение в сегодняшней России, которая стала страной иммиграции совсем недавно, и остается по-прежнему актуальной для Европейского союза, принимавшего мигрантов еще с 60–70-х гг. прошлого века? В чем опасность «недоинтеграции» и почему интеграция важна для экономического развития?

Хотя у исследователей нет однозначного определение интеграции, в целом под этим термином понимают «встраивание» мигрантов в принимающее общество: на социально-экономическом уровне это прежде всего встраивание в рынок труда, нахождение собственной социальной ниши, включение в социальную жизнь, на культурном уровне — это адаптация к языковой среде и нормам поведения, на правовом и политическом уровне подразумевается включение в институты принимающей стороны, реализация прав и обязанностей в соответствии с правовым статусом.

В современной Европе о проблемах «недоинтеграции» мигрантов все чаще говорят в связи с проблемами безопасности. Практически к каждому теракту, совершенному в Европе в последние годы, в той или иной мере причастны мигранты второго или третьего поколения — граждане Европейского союза, чьи родители много лет назад переехали в Европу и иногда даже вполне успешно нашли свою нишу на рынке труда. Но вот их дети или внуки почему-то начали взрывать своих сограждан, демонстрируя тем самым полное неприятие европейских ценностей и отсутствие самоидентификации с принимающим обществом. В результате сегодня Европа оказалась практически расколотой под наплывом беженцев из государств Африки и Ближнего Востока. Голоса тех, кто считает своим долгом оказать помощь бегущим от войны, все чаще перебиваются рейтингами политиков и партий, призывающих остановить поток беженцев и предрекающих Европе погружение в хаос и террор.

«Секьюритизация» миграции характерна и для России. Практически в каждой подпольной террористической ячейке, совершенном или предотвращенном в последние годы теракте принимают участие выходцы из государств Центральной Азии, которые зачастую попадают в Россию под видом трудовых мигрантов. По словам главы СК РФ Александра Бастрыкина, «вербовщики целенаправленно используют среду мигрантов для радикализации не сумевших адаптироваться в России граждан ближнего зарубежья, стремятся создать так называемые “спящие ячейки”, которые можно мобилизовать на теракты…». Однако одна политика «ужесточения контроля над миграционными потоками», которую предлагают в СК РФ, вряд ли решит проблему полностью: можно запретить въезд «неблагонадежному» иммигранту, вызывающему подозрение у спецслужб, однако, невозможно «влезть в голову» иммигранту, пребывающему на территории России и осуществляющему здесь трудовую деятельность на абсолютно легальных основаниях. Проблема терроризма, к сожалению, не решается методом ужесточения контроля. Привлекательность идей радикальных исламистов и ИГ, в частности, основана на глубокой потребности мусульманской молодежи в самоидентификации и социальной интеграции. Радикалы предлагают не только «трудоустройство», но и определенную модель «справедливого миропорядка», которая находит поддержку тех, чьи надежды на лучшую жизнь не оправдались в условиях российской действительности, конкурентного рынка труда и весьма дезинтегрированного социума. Мигранты, прибывающие в Россию из государств Центральной Азии, оказываются, по сути, в «маргинальном», т.е. в пограничном, положении — они вышли за пределы того социума, в котором для них не нашлось подходящей социально-экономической ниши, но еще не нашли подходящего места в принимающем обществе, которое, к тому же зачастую оказывает мигрантам весьма не радушный прием. Данное «маргинальное» состояние, состояние дезинтеграции, делает человека наиболее легкой добычей для «охотников за головами». Правоохранительные органы и спецслужбы здесь едва ли могут как-то противодействовать заражению «вирусом» «справедливого государства» и процессу формирования идентичности: если идея находит своих последователей, то ее распространение вряд ли можно остановить, задержав энное количество вербовщиков. Накопленный опыт исследований «несистемных» социальных сетей — от мафии и наркоторговцев до террористов — демонстрирует, что государству, опирающемуся в своей борьбе только на правоохранительные органы и спецслужбы, практически невозможно победить «сетевые» структуры, потому что они более гибкие, они легко рекрутируют новых участников за счет распространения «вирусных» идей, они редко разрушаются из-за ликвидации одного или двух главарей и т.д.

Означает ли сказанное, что у принимающего государства слишком мало шансов для предотвращения радикализации мигрантов? Пожалуй, нет, если учесть, что в арсенале государства тоже есть большой набор инструментов социальной интеграции: система образования, упорядоченный рынок труда, система правовой защиты, культурная среда и повседневные практики социальной интеграции. Умелое использование данных инструментов, как представляется, может способствовать исправлению ситуации. Отсутствие или ограничение доступа иммигрантов и детей иммигрантов к системе образования является одним из главных препятствий их социализации и интеграции в принимающее общество. Причем, видимо, ограничиться одним светским образованием уже не удастся. Система образования, в том числе религиозного, должна быть адаптирована под новые реалии: исследования показывают, что жертвами вербовщиков чаще всего становятся молодые люди, имеющие весьма смутное представление об исламских традициях и основных канонах веры. Им навязываются искаженные представления о религии, зачастую привносимые теологами из Саудовской Аравии и других государств Ближнего Востока. Говоря о рынке труда, можно взять на вооружение ряд практик европейских государств, когда каждый прибывающий на территорию государства ЕС мигрант проходит тестирование, позволяющее определить его уровень образования и профессиональных компетенций, функционирует система повышения квалификации, предлагаются бесплатные языковые курсы. Например, в Италии такая система дает неплохие результаты: мигранты обучаются даже реставрации мебели и зданий, становятся гидами, используя знание родного языка и пр. ОЭСР в настоящее время активно усовершенствует данную программу — ведь по данным организации 27% высококвалифицированных мигрантов все еще не трудоустроены, а квалификация 26% мигрантов превышает необходимую для занимаемой должности. Здесь важно то, что в ЕС, сути, происходит детальное «исследование» каждого мигранта с точки зрения анализа его уровня образования и компетенций. Такой подход позволяет сразу заполучить двух зайцев: мигранту — реализовать себя и найти свою нишу, принимающему государству — использовать дополнительный кадровый ресурс для развития своей экономики (а к 2060 г. трудоспособное население ЕС сократится на 38 млн чел.). Так, например, по мнению ряда авторитетных экономистов, небольшой экономический рост в результате оживления рынка труда в связи с наплывом беженцев, ожидается в государствах ЕС уже по итогам 2017 г. [1] Однако необходимым условием такого сценария является грамотное управление рынком труда и налаживание системы подбора и подготовки кадров, которая позволит избежать формирования ситуации, когда человек с высшим образованием выполняет работу низшей квалификации. В противном случае результатом такой фрустрации может стать поиск вакансий в «справедливом государстве» ИГ.

1. Eurozone Economists’ Survey 2016: Refugees. How will the mass arrival of refugees affect the eurozone economy? // Financial Times, January 27, 2015. URL: https://www.ft.com/content/8cab36e4-a4ee-11e5-97e1-a754d5d9538c


Оценить статью
(Голосов: 13, Рейтинг: 3.77)
 (13 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся