Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 20, Рейтинг: 2.9)
 (20 голосов)
Поделиться статьей
Владимир Нелидов

Преподаватель кафедры востоковедения МГИМО МИД России

28 сентября 2017 г. премьер-министр Японии Синдзо Абэ объявил о роспуске нижней палаты парламента и проведении досрочных выборов. Практически одновременно с этим на политической сцене Японии произошли два знаменательных события. Возникла новая оппозиционная сила, возглавляемая губернатором Токио Юрико Коикэ, — «Партия надежды». Занимавшая до недавних пор центральное место среди оппозиционных сил Демократическая партия фактически самораспустилась, причем основная часть представляющих ее депутатов парламента собираются идти на новые выборы под флагом «Партии надежды». Сложившаяся ситуация — серьезный вызов действующему премьер-министру: не исключен сценарий, при котором неудача правящей Либерально-демократической партии на грядущих выборах приведет к отставке С. Абэ. Тем не менее происходящие события вполне соответствуют логике японской политики, поэтому переоценивать «революционность» лозунгов, выдвигаемых оппонентами премьер-министра, не стоит.

В конце сентября 2017 г. японский политический мир лихорадило от событий, которые могли изменить его облик на годы вперед. 19 сентября 2017 г. в прессе появились сообщения о том, что премьер-министр Синдзо Абэ собирается воспользоваться своим правом роспуска палаты представителей, нижней палаты парламента Японии. Официально о роспуске было объявлено 28 сентября 2017 г., и в тот же день правительство приняло решение о проведении досрочных выборов, назначенных на 22 октября 2017 г.

26 сентября 2017 г. губернатор Токио Юрико Коикэ, сторонники которой в июле 2017 г. одержали убедительную победу над правящей Либерально-демократической партией (ЛДП) на выборах в законодательное собрание японской столицы, неожиданно для всех заявила о создании новой оппозиционной политической силы — «Кибо-но то» («Партия надежды»). Ю. Коикэ дала понять, что она и ее сторонники нацелены на победу. Однако покидать должность губернатора Токио и становиться членом парламента — необходимое условие для того, чтобы занять пост премьер-министра — на данный момент она не хочет. Одной из основных причин стала ответственность, которая лежит на губернаторе в связи с подготовкой к намеченным на 2020 г. летним Олимпийским играм в Токио.

Хотя проведенные в начале августа 2017 г. перестановки в правительстве отчасти помогли вернуть доверие избирателей, стало ясно, что время работает против японского лидера.

Наконец, практически сразу после основания «Партии надежды» о своем фактическом роспуске заявила Демократическая партия — одна из ключевых оппозиционных сил в стране и наследник Демократической партии, находившейся у власти с 2009 по 2012 гг. Большинство ее членов выразили желание присоединиться к «Партии надежды», но сама Ю. Коикэ отметила, что решение о присоединении будет приниматься на основании оценки взглядов каждого отдельного политика и, в частности, исходя из того, поддерживает ли он пересмотр Конституции и более активный курс в сфере национальной безопасности.

Сам по себе роспуск нижней палаты — обычная практика для японской политики. В соответствии с Конституцией страны максимальный срок полномочий депутатов палаты представителей равен четырем годам. Но в действительности за весь послевоенный период выборы в нижнюю палату проводились в результате истечения срока ее полномочий лишь один раз — в 1976 г., а средний срок ее работы составлял лишь около двух с половиной лет.

Премьер-министры пользуются правом роспуска парламента в случаях, когда, по их мнению, политическая конъюнктура им благоприятствует, чтобы укрепить свою базу поддержки в парламенте и получить дополнительное согласие избирателей на претворение в жизнь своей политической программы. В этот раз С. Абэ объявил о роспуске парламента и проведении новых выборов для того, чтобы заручиться поддержкой граждан относительно его плана использовать на социальные нужды средства, которые будут получены благодаря запланированному на октябрь 2019 г. повышению налога на потребление с 8 до 10%.

Иногда досрочные выборы могут принести премьер-министру оглушительную победу, как это произошло в 2005 г., когда возглавляемая Дзюнъитиро Коидзуми ЛДП неожиданно увеличила присутствие в палате представителей с 212 до 296 мест из 480. Это позволило Д. Коидзуми с легкостью преодолеть сопротивление, которое и оппозиция, и его оппоненты внутри ЛДП оказывали проекту приватизации японской почтовой системы. Однако досрочные выборы также могут обернуться неудачей — так было в 2009 г., когда ЛДП потерпела самое тяжелое поражение за всю свою историю, которая насчитывает более 60 лет. Партия уступила бразды правления оппозиционной Демократической партии Японии (ДПЯ) на три года.

С. Абэ, возглавлявший правительство с 2006 по 2007 гг. и ушедший в отставку из-за низкой общественной поддержки и проблем со здоровьем, вернулся на пост премьер-министра в 2012 г., когда правящая коалиция во главе с либерал-демократами снова пришла к власти. В марте 2017 г. ЛДП одобрила изменения в партийный устав, которые позволили C. Абэ в 2018 г. выдвинуть свою кандидатуру на пост председателя партии на третий срок. В случае успеха он смог бы остаться на посту главы правящей партии, а значит, и на посту премьер-министра до 2021 г. Однако политическая фортуна отвернулась от японского лидера. Череда скандалов, некоторые из которых были непосредственно связаны с С. Абэ, привели к тому, что в середине июля 2017 г. рейтинг поддержки правительства упал ниже 30%. И хотя проведенные в начале августа 2017 г. перестановки в правительстве отчасти помогли вернуть доверие избирателей, стало ясно, что время работает против японского лидера.

Таким образом, решение о роспуске парламента было вынужденным. Промедление позволило бы оппозиционным силам реорганизоваться, а также, возможно, способствовало бы возникновению новых скандалов. Без проведения досрочных выборов окончание срока полномочий председателя ЛДП С. Абэ в сентябре 2018 г. означало бы, что к концу 2018 г., после истечения четырехлетнего срока полномочий нижней палаты, политик мог уже не оказаться лидером правящей партии.

Однако и сейчас убедительная победа либерал-демократам отнюдь не гарантирована. Согласно опубликованным 1 октября 2017 г. агентством «Киодо цусин» данным опроса, доля респондентов, ответивших, что они не одобряют деятельность правительства, составила 46,2% против 40,6%, оценивших деятельность кабинета министров позитивно. С другой стороны, перспективы новообразованной «Партии надежды» и ее лидера туманны: только 33% ответили, что хотели бы видеть на посту премьер-министра Ю. Коикэ, в то время как респондентов, выбравших кандидатуру С. Абэ, было почти в полтора раза больше — 45,9%.

Одним из последствий может стать усиление консервативных сил в парламенте.

Таким образом, результаты выборов будут зависеть от того, сумеет ли «Партия надежды» консолидировать оппозиционные силы в преддверии выборов. Определяющей может оказаться и позиция партии «Комэйто», в настоящее время входящей в коалицию с ЛДП, но поддержавшей Ю. Коикэ на недавних выборах в законодательное собрание Токио и не разделяющей взгляды С. Абэ на проблемы, связанные с национальной безопасностью и пересмотром Конституции. Даже если оппозиция не сумеет оттеснить ЛДП от власти, но просто отнимет у ЛДП существенное количество мандатов, С. Абэ все равно может оказаться в ситуации, когда он будет вынужден взять на себя ответственность за поражение и уйти в отставку.

Впрочем, не исключен и обратный сценарий, при котором оппозиционные партии так и не смогут развить первоначальный успех и к моменту выборов погрязнут во внутренних проблемах. В таком случае риск, на который пошел С. Абэ, объявляя досрочные выборы, оправдается, и ЛДП останется правящей партией, а сам С. Абэ — премьер-министром, причем, возможно, и после 2018 г.

Возможное следствие ослабления или тем более поражения ЛДП — снижение внимания отношениям с Москвой.

Но какими бы ни оказались результаты октябрьских выборов, уже сейчас можно говорить о значении разворачивающихся событий с точки зрения состояния и перспектив японской политики в целом. Одним из последствий может стать усиление консервативных сил в парламенте. Если Демократическая партия занимала осторожную позицию по вопросу пересмотра Конституции, особенно ее «пацифистской» 9 статьи, то Ю. Коикэ в этом отношении гораздо ближе к С. Абэ, стремящемуся закрепить в Конституции статус японских Сил самообороны, укрепить их потенциал и расширить юридические возможности использования вооруженных сил за пределами страны. В результате в следующем созыве палаты представителей вполне может сложиться ситуация, при которой и правящая, и главная оппозиционная партии займут сходную позицию по вопросу необходимости конституционной реформы и более активной политики в сфере национальной безопасности — пусть и при сохранении официального курса на «государственный пацифизм».

Другое возможное следствие ослабления или тем более поражения ЛДП — снижение внимания отношениям с Москвой. Даже если в таком случае у власти останется С. Абэ, который заинтересован в отношениях с Россией сильнее, чем многие другие японские политики, о прорывных компромиссных решениях, которые потребовали бы существенных уступок от японской стороны, придется забыть.

Однако следует осознавать и возможные пределы изменений, которые можно ожидать от нового претендента на роль правящей партии. Основной пафос выступлений Ю. Коикэ и ее сторонников заключается в стремлении очистить японскую политику от коррупции, фаворитизма и преследования личной выгоды. В этом «Партия надежды» повторяет лозунги, под которыми японская оппозиция шла на выборы оба раза, когда ей удавалось, пусть и ненадолго, но оттеснить от власти либерал-демократов — сначала в 1993 г., когда победу одержала коалиция оппозиционных партий, продержавшаяся у власти менее года, а затем в 2009 г., когда на три года власть перешла к Демократической партии.

Но как тогда, так и сейчас подавляющее большинство оппозиционных политиков были выходцами из той же самой ЛДП, с коррумпированностью и фаворитизмом которой они обещали бороться. Не исключение здесь и сама Ю. Коикэ, которая была членом ЛДП до июня 2017 г. Более того, подавляющее большинство японских политических партий не имеют четкой идеологической платформы. Вместо этого они либо завязаны на одного политического лидера, либо оказываются конгломератом возглавляемых отдельными влиятельными политиками фракций, зачастую сильно различающихся по своим идеологическим взглядам. Наглядным примером этого является и ЛДП, и распавшаяся Демократическая партия, многие члены которой, вероятно, войдут во вновь образованную «Партию надежды».

Нет оснований полагать, что «Партия надежды» сумеет выстроить систему, принципиально отличающуюся от всех прочих японских политических партий. А потому, даже если допустить крайний вариант полной победы сторонников Ю. Коикэ, то можно представить, что и новая правящая партия или коалиция окажется терзаема фракционной борьбой и политическими скандалами, которые, как это бывало уже не раз в японской политике, способны выбить почву из-под ног даже у популярных на первых порах лидеров.

Решение С. Абэ провести досрочные выборы — рискованное, но вынужденное. ЛДП предстоит столкнуться с амбициозным оппонентом в лице возглавляемой Юрико Коикэ «Партии надежды», и вариант, при котором уже к концу 2017 г. у Японии будет новый премьер-министр, далеко не исключен. Но даже если представить не самый вероятный сценарий, при котором ЛДП потерпит поражение и уйдет в оппозицию — уже в третий раз за время своего существования, это вряд ли приведет к коренным изменениям складывавшихся десятилетиями основ японской политики.


Оценить статью
(Голосов: 20, Рейтинг: 2.9)
 (20 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся